Санкт-Петербург, затаил дыхание после декабрьского восстания. Сенатская площадь ещё дымилась пороховым дымом, а следственная комиссия уже рыскала по домам и квартирам в поисках тех, кто мечтал о свободе. Многие декабристы попали в руки властей только потому, что их выдали свои же. Доносчики чувствовали себя в безопасности, получали награды и продолжали жить привычной жизнью.
Но в начале 1827 года всё изменилось.
Первым нашли богатого отставного полковника на набережной Мойки. Его зарезали прямо в карете. Рядом лежал листок с четырьмя строками из только что написанного Пушкиным «Ариона». Через три дня такой же листок обнаружили у тела известного чиновника Тайной канцелярии, убитого в собственном кабинете. Потом ещё один, и ещё.
Город шептался: кто-то мстит за декабристов. Кто-то очень умный и очень жестокий.
Следствие возглавил приехавший из Москвы Иван Витт, опытный сыщик, которого сам император Николай когда-то лично хвалил за раскрытие дела о фальшивомонетчиках. Ему в помощники дали странную пару: молодого дворянина Александра Бошняка, которого только что выпустили из Петропавловской крепости. Бошняк сам был под следствием по подозрению в связях с декабристами, но доказать ничего не смогли. Теперь ему дали шанс искупить вину.
Поначалу Витт и Бошняк друг друга терпеть не могли. Москвич считал петербургского аристократа избалованным щенком, а Бошняк открыто называл сыщика цепным псом трона. Но убийства продолжались, и им пришлось работать вместе.
Каждое новое преступление было словно вызов. Убийца не оставлял следов. Он знал привычки жертв, знал, где и когда их можно застать одних. Знал даже то, какие именно строки Пушкина оставлять, чтобы ранить сильнее всего.
Однажды ночью они едва не поймали его у дома на Миллионной. Бошняк увидел тень, прыгнувшую с балкона второго этажа, и бросился в погоню по крышам. Витт, тяжело дыша, бежал по улице внизу, ругаясь последними словами. Тень исчезла в лабиринте дворов-колодцев.
После той ночи что-то изменилось. Бошняк стал молчаливее. Он начал сам искать встречи с оставшимися в живых доносчиками, задавать странные вопросы. Витт заметил, что молодой дворянин знает слишком много подробностей о каждом убитом. Слишком много для человека, который якобы сидел в крепости всё это время.
А потом пропал очередной листок из дела. Тот самый, где был список награждённых за доносы. Его вырвали аккуратно, будто и не было.
Витт понял: убийца где-то совсем рядом.
Он начал следить за Бошняком. И однажды ночью увидел, как тот выходит из дома в простом армяке, с капюшоном, в руках тонкий кинжал испанской работы. Увидел, как Бошняк кладёт в карман сложенный лист бумаги.
Сыщик долго стоял в тени, не зная, что делать. Ведь если он сейчас арестует дворянина, то сам может оказаться на виселице за сокрытие государственного преступника. А если промолчит, завтра будет ещё одно тело и ещё четыре строки Пушкина.
На рассвете они встретились в пустом кабинете следственной комиссии. Только они вдвоём.
Бошняк положил на стол пачку листов, все те самые, что находили у убитых. И свой собственный, уже написанный от руки.
Я сделал то, что должен был, сказал он спокойно. Теперь ваша очередь решать, кто из нас настоящий цепной пёс.
Витт долго смотрел на него. Потом взял все листы, подошёл к печке и бросил их в огонь.
Идите, сказал он. Пока я ещё могу притворяться, что ничего не видел.
Бошняк поклонился и вышел. Больше его в Петербурге никто никогда не видел.
А убийства прекратились. Как будто их и не было.
Только иногда, в тихие зимние ночи, старые петербуржцы рассказывали, что где-то в городе до сих пор ходит человек в чёрном плаще. И если ты предал друга, если ты продал честь за чины и деньги, он найдёт тебя. И оставит рядом четыре строки, которые жгут сильнее всякого клейма.
Потому что есть вещи, которые не прощает даже время.
Читать далее...
Всего отзывов
10